Искусственный завет [litres] - Вадим Юрьевич Панов

– Как же Крис его заметила?

– По всей видимости, твоя сестра необычайно чувствительная женщина.

– И всё?

– А что тебе ещё нужно?

– Её взломали профессионалы и ведут к синдрому Утраты, а она это просто почувствовала?

Несколько мгновений Раджан и Граф смотрели друг на друга, после чего Лаврентий кашлянул и поинтересовался:

– Ладно, допустим. Ты знаешь, откуда идёт сигнал?

– Вот этот район. – Раджан запустил виртуальный дисплей и отметил на карте Москвы довольно большую область. – Сейчас парни стараются сузить зону поиска, но, проанализировав трафик, можно с уверенностью сказать, что там в режиме двадцать четыре на семь работает серьёзный сетевой террорист.

Несколько мгновений Лаврентий молчал, затем вновь посмотрел в непроницаемые глаза киборга:

– Нет там ни хрена никакого террориста.

– Мы будем девчонку спасать или ездить друг другу по ушам дурацкими вопросами?

– У тебя нет ушей.

– Считай, что шутка удалась. – Раджан свернул монитор. – Я уже подготовил рапорт по схеме «несколько осведомителей сказали». Они постоянно что-то говорят, поэтому нам поверят и позволят провести усиление.

– Не спугнём?

– Если мозгоправ давно здесь сидит, то пережил кучу усилений и на очередное не обратит внимания. Но ты не хуже меня знаешь, что если мозгоправ – нейр, мы его не возьмём, а значит, только выиграем время. Нам нужен заказчик, тот, по чьему приказу Крис доводят до синдрома Утраты. Найдём заказчика – будет шанс остановить атаку. Но я бы всё равно посоветовал вытащить чип и заглушить «гнездо» – на будущее.

– Я ей говорил. Крис пообещала, но вряд ли сделает. – Лаврентий вздохнул. – Думаю, сестра уже находится под неосознаваемым влиянием мозгоправа. Ещё не полным, но уже достаточно сильным. Снимем с крючка – поговорю с ней ещё раз насчёт биочипа.

– Конечно. – Раджан помолчал. – Я сегодня общался с Раймой. – Выдержал ещё одну паузу, не услышал ничего в ответ и спросил: – Она рассказала?

– Я знал, что ты к ней пойдёшь.

– Я настолько предсказуем?

– Нет, не настолько, но ситуация очевидная. – Граф вновь покрутил шот. – Ты обо мне беспокоишься.

– С ней ты ведёшь себя неразумно.

– Это нормально.

– Я думаю, Райме приказали с тобой переспать.

– Вы, машины, такие циничные.

– Хочешь сказать, что ты такого не предполагал?

– Сначала предполагал, – не стал отрицать Лаврентий. – Потом пообщался с ней и понял, что она ни за что не выполнит подобный приказ.

– И поэтому с ней переспал?

– Для девственника ты задаёшь слишком много вопросов.

– Как раз для девственника это нормально.

– А ведь ты прав! – рассмеялся Лаврентий, после чего залпом выпил шот и велел: – Продолжай! Расскажи мне о встрече с Раймой.

– Ну… – Раджан на мгновение запнулся. – В общем, я хотел сказать, что поговорил с ней и теперь точно знаю, что она спит с тобой не по приказу.

– Уфффф! – шумно выдохнул Граф, изображая облегчение.

– Заткнись, – проворчал роботех. – Дальше будет интереснее.

– Я трепещу.

– С тех пор как ты появился в моей жизни, я слишком часто говорю или слушаю о сексе.

– Это называется: познавать мир.

– И я подумал: мы, нейры, воспринимаем его через специальные приложения, которые позволяют нам хоть в какой-то мере почувствовать то наслаждение, которое получают проты во время секса и оргазма.

– Твоим утробным голосом эти определения звучат весьма научно.

– Это комплимент?

– А ты уже закончил?

– Только начинаю. – Раджан помолчал. – А потом я подумал, что приложения можно переработать и сделать так, что сладостные ощущения будут вызывать не любовные утехи, а убийства протов. К примеру. Или просто – убийство. Неважно кого: любой акт насилия будет вызывать нечто вроде оргазма.

– Зачем? – тихо и очень серьёзно спросил Граф.

– Потому что этот интересный эксперимент позволит сделать нейров эффективнее во время войны.

– Главное – не ошибиться с целеуказанием, – проворчал Лаврентий.

– Не ошибутся. – Раджан показал Бенито, что разговор продолжается и подходить к ним не нужно. – Когда я только пришёл в специальные службы, меня возмутило правило «человек для вершины», согласно которому нейр не может подняться выше уровня офицера среднего звена. Я считал, что это несправедливо. Теперь же знаю, что правило появилось исключительно в целях безопасности: нейра можно взломать, посмотреть его память, загрузить преступные директивы или приложения, изменяющие его мировосприятие. Нейры уязвимы.

– Людей тоже можно взломать, – со знанием дела произнёс Граф.

– А ещё человека можно купить, – добавил Раджан. – Переубедить. Запугать. Шантажировать… вариантов много, но человека, взломанного таким образом, можно вычислить, и, кстати, нейры отлично их вычисляют. А нас можно просто взломать, и мы этого не заметим.

– Не просто.

– Ладно, не просто, но вполне возможно. Ведь так?

– Так. – Лаврентий понял, что напарник хочет высказаться по теме, которая очень его беспокоит, и решил не мешать.

– Сейчас в мире есть семь производителей нейросетей высшего порядка, и они ведут друг с другом лютую конкурентную борьбу. Каждое обновление въедливо изучается – и конкурентами, и сетевой разведкой, и независимыми экспертами – в поисках скрытых директив, обязательных протоколов и алгоритмов лояльности. Если будет доказано, что кто-то из производителей ведёт нечестную игру, лишая своих нейров свободы воли, его выкинут с рынка и устроят показательную порку. Но при этом никто не задумывается, что алгоритмы, директивы и протоколы можно подгрузить с очередным обновлением.

– Именно так, – согласился Граф. – Мы сейчас находимся в периоде, который можно сравнить с девяностыми годами ХХ столетия и нулевыми XXI. В те времена происходило становление Сети, она была слабой, далеко не всё на свете ещё было оцифровано, люди воспринимали её с сомнением и опаской, и их активно убеждали в том, что Сеть – это бесконечная свобода, новая эра, открытый доступ к научному и культурному наследию, сближение народов и прочее, прочее, прочее… Никто не говорил, что Сеть – это идеальный инструмент контроля, выжигающий любую приватность. А владельцы стартапов, которые громче всех вещали тогда о свободе, оказались владельцами корпораций, безжалостно давящими конкурентов, выжимающими из сотрудников все соки и охотно сотрудничающими с властями хоть в подтасовке выборов, хоть в планировании ковровых бомбардировок жилых кварталов мирных городов. Они лицемерно обещали свободу, а строили концлагерь. И сейчас происходит нечто подобное: протам продают Вечность, заставляя убивать себя настоящих, а на деле превращают в толпу цифровых зомби, которые будут послушно думать так, как потребует очередное обновление.

– Многие нейры отключают автоматические обновления, – заметил Раджан.

– Но это не значит, что внутри твоего кода нет малюсенького чёрного хода, который надёжно заперт сейчас, а откроется по команде, чтобы пропустить в тебя экстренное обновление, установке которого ты не сможешь противиться. И на этом свобода закончится,